Вторник, 09.03.2021, 04:07
ПОРТАЛ   ДЛЯ   ПРЕКРАСНЫХ   ДАМ          
Ж Е Н С К И Е         Х О Б Б И
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
О, ЖЕНЩИНА!
КРАСОТА
ЗДОРОВЬЕ
РУКОДЕЛИЕ
КРОЙКА И ШИТЬЕ
Категории раздела
ВЕЛИКИЕ ЖЕНЩИНЫ МИРОВОЙ ИСТОРИИ [58]
ВЕЛИКИЕ МАТЕРИ. ПОТРЯСАЮЩИЕ СУДЬБЫ [23]
ЗНАМЕНИТЫЕ КРАСАВИЦЫ [27]
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа

Главная » Статьи » О, ЖЕНЩИНА » ВЕЛИКИЕ ЖЕНЩИНЫ МИРОВОЙ ИСТОРИИ

«Блистательна, полувоздушна…»

Ее звали русской богиней танца. Ее пленительное имя осталось во всех мемуарах. В нее были влюблены лучшие мужчины России. Ее образ запечатлен Пушкиным в «Евгении Онегине»:

Блистательна, полувоздушна,
Смычку волшебному послушна,
Толпою нимф окружена,
Стоит Истомина…

Вечером 30 августа 1816 года все подъезды к Большому Каменному театру были запружены бесчисленными каретами. Петербургская публика спешила на премьеру балета «Ацис и Галатея», поставленного знаменитым Шарлем Дидло. В роли нимфы Галатеи ожидался дебют многообещающей юной танцовщицы Авдотьи Истоминой (1799–1848).

Синий бархатный занавес поплыл, и появилась Она – гибкий стан, тугие пряди кудрей, темные выразительные глаза и обворожительная улыбка. Скучающие сановники с первых рядов кресел схватились за лорнеты. С «левого фланга» партера, где обитала «золотая молодежь», послышались стоны восхищения. И все пять позолоченных ярусов разразились рукоплесканиями.

Только вот замешкавшись после поклонов, Истомина услышала, как одна балетная фигурантка зло шептала другой: «Представляешь, Дунька так возгордилась – от поклонников нос воротит! Да кто она такая?!»

В самом деле – кто? Дуня не может ответить на этот вопрос. Когда ей было 6 лет, какой-то неизвестный музыкант-»флейтщик» привел ее в Театральное училище. В списках театральной конторы ее записали дочерью полицейского прапорщика Ильи Истомина. Но каков он был, этот Илья Истомин, Дуня не помнила. Помнила только, что мама ее, Анисья Ивановна, к тому времени уже умерла.

В Театральном училище учили всему – петь, танцевать, декламировать стихи и играть роли. По окончании «курса» кто-то шел в певцы, кто-то – в драматические актеры. Дуня стала «танцоркой». В первый раз вышла на сцену в 1808 году, когда знаменитый балетмейстер Шарль Дидло ставил свой новый балет «Зефир и Флора». В партии Флоры тогда блистала незабвенная Мария Данилова. А 9-летняя Дуня Истомина сначала изображала Купидона в розово-воздушном костюмчике, а потом выезжала на сцену на большом бутафорском лебеде. А уж как она старалась! Другие девочки могли и покапризничать, но крошечная Дуня – никогда. Она-то ведь знала: ей идти некуда. Другого дома, кроме этого училища и театра, у нее нет.

И вот 30 августа 1816 года сам Дидло, всемогущий повелитель императорской сцены, поручил 17-летней выпускнице роль прелестной нимфы Галатеи в своей новой премьере.

Казалось, жизнь несет одни радости. Но случилась оказия: лукавая танцовщица пленила сердце 22-летнего кавалергарда Василия Шереметева. Казалось, что такого? Офицеры часто волочились за танцовщицами. Да вот только кавалергард Шереметев влюбился.

А серьезных отношений свет не одобрял. Ведь танцорка Истомина была сиротой на казенном коште, а Шереметев – наследником графского рода. К тому же Дуня легкомысленна и беспечна. Впрочем, как жить иначе в 18 лет? Подарки, званые обеды, балы и маскарады – жизнь баловала юную танцовщицу. Правда, больше, чем на балах, Дуня любила бывать в литературных салонах, где Пушкин и Грибоедов читали свои стихи.

Пушкин был ровесником Истоминой, а вот Грибоедов – к тому времени уже автор модных вальсов и водевилей – четырьмя годами старше. Он был умен, саркастичен, по-взрослому влюблен в приятельницу Истоминой – балерину Катеньку Телешову. Дуня считала Грибоедова старшим братом и слушалась во всем, кроме одного: Александр считал, что взрывной и безумно ревнивый Шереметев не годится ей в поклонники.

Да и что считать? Весь Петербург знал, что ревнивец поколачивает танцовщицу. Не раз Истомина замазывала гримом синяки перед спектаклями. Да только кто скажет – может, это любовь?..

Однажды Грибоедов пригласил Истомину заехать к нему после спектакля. Он жил у друга – графа Александра Завадовского, тоже офицера, который славился как известный ловелас. Но ведь Дуня собралась не к нему, а к Грибоедову. Даже если и встретится Завадовский, она не позволит никаких вольностей.

Тайком Истомина отправилась в дом Завадовского. Кто же мог знать, что ослепленный безумной ревностью Шереметев увидит это, притаившись за аркой Гостиного двора? Кто мог предположить, что он бросится к своему ближайшему приятелю – бретеру и забияке Якубовичу? И кому в дурном сне могло бы пригрезиться, что этот завзятый дуэлянт уговорит расстроенного Василия стреляться?!

Домой Дуня вернулась поздно. Измученный ревностью Шереметев устроил скандал. Дуня пыталась объясниться. Рассказать, что не была с Завадовским наедине, что там присутствовал Грибоедов. Что просто пили чай. Шереметев уже ничего не слушал.

Утром Якубович принес графу Завадовскому записку от Шереметева, который требовал удовлетворения. «Истомина Шереметеву не сестра и не жена, – беспечно ответил граф. – А за простую танцорку я не дерусь!»

Якубович оскорбился и послал собственный вызов, но не Завадовскому, а Грибоедову, которого считал более виноватым. Грибоедов вызов принял. А через несколько дней, оказавшись в общей компании, Шереметев язвительно спросил Завадовского: «Коль не желаете драться из-за Истоминой, то позвольте узнать, из-за чего драться будете?»

Завадовский пожал плечами, ясно давая понять, что драться вообще не хочет, и потянулся за вазочкой с мороженым. Но тут вспыльчивый Шереметев выпалил: «Вы – трус, милостивый государь!» Завадовский скрипнул зубами – это уже слишком! – и выплеснул мороженое на обидчика. И тогда Шереметев удовлетворенно вскричал: «Вы оскорбили мундир офицера! Теперь – точно дуэль!»

12 ноября 1817 года в два часа пополудни на Волковом поле сошлись Шереметев с Завадовским. Врачей не пригласили – каждый, думая о том, что все участники – хорошие знакомые, не собирался никого убивать. Секундантами выступали Якубович и Грибоедов. Вторая дуэль между ними должна была состояться следом.

Отсчитали восемнадцать шагов. Воткнули саблю в мерзлую землю. Шереметеву выпало стрелять первым. Его пуля просвистела на три вершка от уха Завадовского. Тот удовлетворенно хмыкнул: «Отлично! Пусть Шереметев становится к барьеру. Я его даже не оцарапаю!»

Но случилось невероятное: пуля, просвистев, вонзилась в грудь Шереметева. Все бросились к нему. Завадовский отчаянно оправдывался. Но его никто не слушал. О дуэли Якубовича с Грибоедовым уже не было и речи. Умирающего Шереметева в панике вместо больницы привезли на квартиру к Истоминой. Доктора, конечно, тоже позвали, но спасти раненого он не смог. Через три дня Василий Шереметев умер на руках у Дуни. А та слегла в горячке.

3 октября 1818 года Якубович и Грибоедов встретились в Тифлисе. Якубович был бодр и весел. Грибоедов, напротив, задумчив и мрачен. Кровавый финал петербургской дуэли повлиял на него роковым образом: каждую ночь ему снился умирающий Шереметев. Но Якубович не знал о раскаянии Грибоедова и потому повторил свой вызов.

Место выбрали за городом. Первым выстрелил Грибоедов – намеренно мимо. Но экспансивный Якубович уже вошел в раж: «Шалишь, дружище! Музыкантом себя мнишь, так больше на фортепианах играть не будешь!» И Якубович выстрелил в руку Грибоедову. Позже Грибоедов разработал пальцы, но играть, действительно, перестал. У него появился новый замысел – «Горе от ума», саркастическая комедия, обличающая уродливые нравы общества. Но проклятая дуэль повлияла и на его карьеру – пришлось покинуть столицу и отправиться в Персию секретарем дипломатической миссии. Место было не лучшее, но выбирать не приходилось. Финал этой миссии печально известен – в 1829 году русский дипломат был растерзан в Тегеране обезумевшей толпой.

А в столице весь 1818 год шло «Следствие по делу о происшествии, случившемся между штаб-ротмистром Шереметевым и камер-юнкером Завадовским». Отец Василия граф Шереметев, возмущенный «глупостию дуэли сына своего из-за танцорки», признал Василия виновным в собственной смерти и просил императора Александра не наказывать «беднягу Завадовского». Того просто на какое-то время услали за границу. И все бы забылось, но каждый раз, когда «бедняга» приходил на могилу собственного отца в Александро-Невскую лавру, его била нервная дрожь: впритык к могиле П.В. Завадовского белело надгробие Василия Шереметева. Судьба, в отличие от высокородного графа, не прощала…

Но больше всех досталось Якубовичу. Сего забияку-бретера сослали на Кавказ. Там сильно ранили, пробили голову. В декабре 1825 года капитан драгунского полка Александр Иванович Якубович прибыл на обследование в Петербург к знаменитому доктору Арендту. А тут подоспело восстание декабристов. Якубович не состоял ни в каких тайных обществах. Но когда полиция начала хватать его друзей, заявил, что и «он с ними». Его и осудили на 20 лет каторжных работ.

«Танцорка Истомина» тоже попала в центр расследования. Полиция заявилась прямо в театр. На глазах всей труппы Дуню, едва живую после случившегося, сопроводили в контору дирекции и продержали там до утра. Впрочем, на отношение публики к любимой танцовщице это не повлияло. По-прежнему один ее выход на сцену гарантировал фурор. Но в жизни Истоминой произошел крутой перелом. Имя ее никогда уже не связывали ни с одним определенным поклонником. Более того, единственная из всех балерин, Истомина никогда не была ни у кого на содержании. Нет, она не стала затворницей – при актерской профессии это невозможно. Но ее сердце словно замерло. Она перестала кокетничать и обращать внимание на поклонников. Сцена стала ее единственной страстью. И к 1820 году театральный мир уже признал ее великой русской балериной.

Когда же ей стало тяжело танцевать, Авдотья Ильинична вспомнила свое театральное образование, начав выступать как драматическая актриса. Успех, конечно, был. Но на сцене ее уже поджимали новые примы, так что она оказалась на второстепенных ролях и при крошечном жалованье. Последнее выступление танцовщицы Истоминой состоялось 30 января 1836 года. Покинув театр, она в 1837 году тихо вышла замуж на скромного драматического актера Павла Экунина – первого исполнителя роли Скалозуба в грибоедовском «Горе от ума».

…После эпидемии холеры 1848 года на кладбище Большой Охты появилась скромная доска: «Авдотья Ильинична Экунина, отставная актриса».

Отставная актриса! А ведь когда-то ее звали русской богиней танца. «Блистательна, полувоздушна…» – в восторге писал о ней Пушкин. Да вот только справить похороны «блистательной» оказалось не на что – все средства верный Экунин издержал на ее лечение. Сам он поплакал над могилкой, а потом пошел да и напился. Словом, помянул как должно – по-русски…

Категория: ВЕЛИКИЕ ЖЕНЩИНЫ МИРОВОЙ ИСТОРИИ | Добавил: admin (27.12.2013)
Просмотров: 512 | Теги: Балерина, танцовщица, Авдотья Истомина | Рейтинг: 5.0/1
1000 ВАЖНЫХ МЕЛОЧЕЙ
НАШ ДОМ
КУЛИНАРИЯ
Поиск
Рейтинг@Mail.ru Copyright MyCorp © 2021   Каталог сайтов Bi0  Яндекс.Метрика Каталог сайтов и статей iLinks.RU