Понедельник, 01.03.2021, 01:24
ПОРТАЛ   ДЛЯ   ПРЕКРАСНЫХ   ДАМ          
Ж Е Н С К И Е         Х О Б Б И
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
О, ЖЕНЩИНА!
КРАСОТА
ЗДОРОВЬЕ
РУКОДЕЛИЕ
КРОЙКА И ШИТЬЕ
Категории раздела
ВЕЛИКИЕ ЖЕНЩИНЫ МИРОВОЙ ИСТОРИИ [58]
ВЕЛИКИЕ МАТЕРИ. ПОТРЯСАЮЩИЕ СУДЬБЫ [23]
ЗНАМЕНИТЫЕ КРАСАВИЦЫ [27]
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа

Главная » Статьи » О, ЖЕНЩИНА » ВЕЛИКИЕ ЖЕНЩИНЫ МИРОВОЙ ИСТОРИИ

Жизнь, вложенная в коллекцию

Всем известно, что Третьяковскую галерею создал московский купец Павел Третьяков. И мало кто знает, что рядом с ним всегда была самая верная соратница – его жена Вера Николаевна (1844–1899), роль которой в создании знаменитого музея трудно переоценить.

Вера и Зина Мамонтовы возвращались с очередного выступления. Концерты, аплодисменты – это так замечательно! Три года назад, в 1860 году, когда Зине исполнилось 17, а Вере – 16 лет, сестры стали выступать перед публикой. И до того вся Москва знала, что семейство купцов Мамонтовых не чуждо «наукам красоты», но фортепианный дуэт юных виртуозок, играющих в четыре руки, привел придирчивую публику в восторг. Как всегда, после концерта Зина ахала: «Каков шикарный военный из первого ряда!» Но Веру заинтересовал другой: «Ты не разглядела, кто стоял у колонны в вестибюле?»Сестра всплеснула руками: «Ох, тихоня-скромница, а говоришь, плохо видишь! У колонны-то Павел Михайлович Третьяков стоял – купец первой гильдии из Замоскворечья. Ему лет тридцать. Торгует льняным полотном. Текстильную фабрику строит. А деньги тратит на коллекцию картин. И собирает только русскую живопись. Вот недотепа! Все же знают, что никакой русской живописи нет, настоящие художники в Париже живут».

Странный человек этот Павел Третьяков! Два года бродит за Верочкой, как привязанный. И ведь ни разу не подошел, только смотрит издали. Ну как быть с таким кавалером?! Хорошо, сестра Зина бойка – взяла да и послала Третьякову приглашение на музыкальный вечер. Павел к Мамонтовым пришел, но забился в угол за штору. Однако после первого же выступления Веры не удержался, сказал приятелю: «Какая чудесная пианистка!» Приятель не растерялся и подтащил Павла прямо к инструменту. Верочка подняла глаза и, наконец, рассмотрела своего восторженного обожателя вблизи. Тот ничуть не походил на купеческих сынков – тонкое нервное лицо, высокий лоб, ясная улыбка. Да он оказался красив, этот недотепа!

Теперь Третьяков стал приходить с визитами к Мамонтовым каждый день, но объясниться все не решался. И лишь спустя полгода, оставшись, наконец, наедине с Верой, осмелился начать разговор. Вера ахнула: сейчас объяснится в любви! Но влюбленный недотепа проговорил: «Желаете ли вы жить с моею маменькой, или вам было бы приятнее, чтоб мы жили с вами одни?»

Оказалось, в свои 33 года Павел все еще живет с родительницей и во всем с ней советуется. Но Верочка-то желала жить с Павлушей, а жить с маменькой отказалась наотрез. Пришлось той съехать из дома сына, чего она невестке не простила. А Павлуша со дня свадьбы так и ездил к родительнице каждое утро – поздороваться…

Свадьбу сыграли 22 августа 1865 года в усадьбе дяденьки – Ивана Мамонтова, родителей Верочки к тому времени уже не было в живых. А как в дом Третьякова вошли, Павел стал знакомить жену и со своими «родственниками»: «Вот – Перов, вот – Пукирев, вот – Крамской!» Все стены в доме были увешаны картинами русских художников.

Коллекцию свою Павел начал собирать в 1856 году, когда ему было 24 года. Приобрел две картины – «Стычка с финляндскими контрабандистами» Худякова и «Искушение» Шильдера. С них и началась вся коллекция. Картины стали главными в доме и не утратили своего главенствующего положения, даже когда родились дети. «Теперь особенно надо экономить, – смущенно говорил Павел. – Конечно, ты, Вера, себе наряды покупай, но мне сюртука с пальто лет на шесть хватит!»

Вера вздыхала, но и сама наводила во всем экономию – собирание картин требовало немалых денег. Так что жили скромно: драгоценностей не покупали, в ресторанах не обедали. Зато всегда ухитрялись наскрести денег на безвозмездную помощь бедным художникам: то у Крамского сын умер, то Васильев заболел чахоткой, то у Савицкого жена погибла. Трудно живут русские художники…

…Тонкие пальцы Веры Николаевны взволнованно бегали по клавишам. Теперь играла она только дома. Пятеро детей требовали присмотра. В доме, сплошь завешанном картинами, было тесно. Однажды, когда она начала играть, дом огласился диким ревом. Оказалось, дети залезли под рояль. «Зачем?» – рассердилась Вера. «Надо же нам где-то играть! – набычилась старшая дочка. – Папа говорит, по дому бегать нельзя, а то от нашего топота картины могут со стен упасть. А море Айвазовского вообще из рамы выплеснется!»

Вечером Вера решилась на разговор с мужем: «Тяжело нам, Паша, с твоими картинами! Одно из двух: либо я с детьми, либо твои картины!» Третьяков озабоченно потер нос (ну что за странная привычка!): «Вы все мне дороги. Не могу я выбирать! Но я вот что надумал – пристрою к дому крыло и перенесу туда картины».

Строительство закончили к началу 1874 года, и началась развеска картин. Третьяков ночами не спал, вскакивал, будил Веру: «В галерее температура до двенадцати градусов опустилась, а надо не ниже шестнадцати. Бери одеяла, бежим укрывать картины!»

Наконец на исходе весны 1874 года на садовой калитке дома в Лаврушинском переулке набили скромную вывеску: «Картинная галерея». И потянулись посетители.

Оказалось, что русская живопись все-таки есть. И превосходная! А кто не верит, пожалуйте к Третьяковым! Вот только каждому любителю живописи хотелось, чтобы известный собиратель сам демонстрировал свою коллекцию. Но конфузливый хозяин стеснялся выходить к незнакомым людям. Пришлось Вере самой проводить экскурсии. Сначала было трудно: плохо видящая Вера путалась, но потом взяла бинокль, рассмотрела и запомнила картины по сантиметрам. Теперь ей любой вопрос не страшен! Частенько в галерею захаживали и художники. Продать картину Третьякову стремился каждый. Но не всякую картину Павел Михайлович брал. Художественный вкус у него был отменный, недаром же он говорил: «Дайте мне хотя бы лужу грязную, да чтобы в ней правда была!»

Собрание картин становилось все огромнее, посетителей все больше, а следить за порядком все труднее. Из залов начали пропадать рисунки. И Третьяков решился передать коллекцию Москве: пусть будет городская галерея, где в каждом зале – смотритель. Иначе разворуют!

Официальное открытие наметили на 15 августа 1893 года. Теперь галерея состояла из четырех громадных пристроек вокруг ставшего крошечным дома в Лаврушинском переулке. Около 1300 картин и почти 500 рисунков! Но пышных торжеств Третьяков не пожелал. Вера видела, как с утра он медленно бродил по залам – останавливался, вздыхал. Видно, вспоминал брата Сергея, который завещал будущей галерее свою коллекцию французской живописи XIX века, да вот года не дожил до открытия. Сергей, конечно, бы радовался, что на открытие прибудет сам император Александр III. Но для скромного Павла это одни мучения: надо выходить встречать, кланяться…

Вера наблюдала, как муж осторожно спускается по парадной лестнице, и тут вдруг, к ужасу своему, заметила появившегося у подножия лестницы… императора. Павел хотел ринуться вниз, да, видно, побоялся скатиться по навощенным ступенькам. Растерявшаяся Вера смотрела, как Александр вынужден подниматься ему навстречу. Получалось, не император оказывал честь собирателю, а тот, спускаясь, – императору. Каков конфуз! Но на середине лестницы Третьяков и Александр встретились, и государь первым пожал коллекционеру руку.

После государева визита начальство пожаловало «господину Третьякову» потомственное дворянство. Вера радовалась: это же признание заслуг. Но Павел Михайлович решительно отказался: «Я купцом родился, купцом и помру!»

…Вера волновалась. В доме стало непривычно тихо. Дочки повыходили замуж. Сыновья… Вера утерла слезинку. Старший Мишенька всю жизнь был больным и, наконец, тихо скончался. Младший умер еще в детстве. И вот на склоне лет Павел переживает: некому поручить наблюдение за картинами. Сам он тоже заболел – доктора нашли язву желудка. Ну чем тут помочь?..

От всех этих переживаний в марте 1898-го Веру Николаевну неожиданно разбил паралич, она лишилась речи. Испуганный Павел стоял у ее кровати и плакал: «Всю жизнь на проклятые картины грохнул, даже не мог решить, что мне дороже: галерея или ты, Веруша… Теперь вижу: ты! Теперь все бы картины отдал, лишь бы ты поправилась!» Вера утешала мужа, как могла – написала дрожащей рукой: «Мы оба – ради картин».

В конце концов Третьяков и сам слег. 4 декабря 1898 года потребовал священника. По окончании исповеди сказал дочерям: «Берегите галерею!» Потом, вздохнув, зашептал: «Веру!» То ли о жене говорил, то ли о вере Божьей. Впрочем, для него это было, наверное, одно и то же. На третьем вздохе его не стало.

От Веры Николаевны хотели скрыть смерть мужа. Но она поняла и написала едва разборчиво: «Требую быть там». Дочери отвезли ее в залу для прощаний. Она сидела в инвалидном кресле, глядела на Пашеньку, лежавшего в цветах, и кивала ему: «Я скоро!» 7 декабря при огромном стечении народа художники, возглавляемые Васнецовым и Поленовым, отнесли на руках гроб с телом Третьякова на Даниловское кладбище. Речей, от которых столь конфузился Павел Михайлович, не произносили. Просто долго стояли у свежей могилы. Вера Николаевна на похоронах не присутствовала. Через четыре месяца – 26 марта 1899 года – она и так ушла к мужу. И стало ясно, что ее жизнь тоже вложена в эту великую коллекцию.

Категория: ВЕЛИКИЕ ЖЕНЩИНЫ МИРОВОЙ ИСТОРИИ | Добавил: admin (27.12.2013)
Просмотров: 355 | Теги: купец Павел Третьяков, Вера Николаевна Третьякова | Рейтинг: 5.0/1
1000 ВАЖНЫХ МЕЛОЧЕЙ
НАШ ДОМ
КУЛИНАРИЯ
Поиск
Рейтинг@Mail.ru Copyright MyCorp © 2021   Каталог сайтов Bi0  Яндекс.Метрика Каталог сайтов и статей iLinks.RU